После привала мы спустились к ручью. Нашему товарищу становилось всё хуже и хуже, небольшая потёртость за сутки превратилась в воспалительный процесс. Нога горела, и Борис без посторонней помощи не мог уже идти. Нужно было срочно искать помощь. Сверившись с картой, по-шли в направлении Щучьего озера, где было отмечено зимовье.

Спасительный домик
У большой старой ели увидели спасительный домик лесника. Залаяли собаки, и на крылечко вышел большой, косматый мужик. Из-под густых, напоминающих…

Жили мы как-то неделю на лесном озере. Рыбу ловили. Ну, конечно, недосып каждый день. И особенно тяжело было парнишке, сыну моего друга. На ходу засыпал малец. Вот и долбанул себе по руке ножом, когда ветки для костра срубал.
Всполошились мы! До ближайшего жилья — полста километров. Как бы не было чего — кровь-то льёт… Парнишка перепуган, на руку смотреть боится. Один только наш пожилой провожатый из деревенских не испугался: «Сейчас,…

Случилось это на Кавказе, во время многодневного похода в горы. Однажды мы ушли из базового лагеря и забыли убрать в затемнённое место кастрюлю с супом. Когда вернулись, он уже скис. Но нашёлся в нашей группе один смельчак по имени Василий.
— Ерунда, сказал он, — у меня желудок и гвозди переварить может. Пока вы тут ковыряетесь, новую еду готовите, я уже спать лягу.
Конечно, отговаривали мы его, но Васька ложку взял…

Было это во время командно-штабных учений летом в Причерноморье. Жара стояла несусветная. Жили мы в поставленных среди бескрайней степи палатках. Сапоги-кирзачи сутками не снимали. И вот недели не прошло с начала нашей походной жизни, как мой сослуживец Коля почувствовал неприятный зуд между пальцами. А вскоре на коже появились мелкие трещинки и волдырики. При расчёсывании они лопались, выпуская дурно пахнущую жидкость. Все ясно — грибок.
В походной аптечке нужного лекарства не…

Послали нас на трёхдневные учения, а застряли, как это часто бывает, на две недели. Вскоре каждый пытался найти что-нибудь курящееся. Так и я: увидел дуб со сломанной веткой, сорвал сухой лист, свернул «козью ножку» и с таким удовольствием её выкурил!
В то время сильно у меня горло болело.
Не только глотать не мог, но и говорить! А как покурил, облегчение почувствовал! После второй папироски голос прорезался, а после третьей смог спокойно…

Городской человек
Багровый шар солнца медленно оседал на западе, падая за кромку дальнего леса. Два рыболова подошли к речке, приглушённо шумевшей на порогах.
— Ну вот, кажись, и добрались устало сказал старший, Михаил, скидывая с плеч внушительных размеров рюкзак.
Младший, Аркадий, внимательно оглядывал окрестности и не торопился расстаться с поклажей.
— Тут, что ли?
— Аль не помнишь? — вопросом на вопрос отвечал Михаил — он приходился младшему дядей и был из местных.…

Пошли мы рыбу ловить, на далёкое лесное озеро.
И всего-то до него было семь километров, раньше пробежали бы и не заметили за разговорами. А тут бредём потихонечку да жалуемся — у кого чего болит…
До места, конечно, доковыляли, но у товарища, по его словам, в стопе «заскрипело». Перелом у него был года два назад. А как вечернюю зорьку с удочками на берегу стояли, Пётр совсем разболелся — на ногу едва ступает.…

Каждое лето мы с отцом гоняли стадо колхозных телят на летние лесные пастбища за 25 километров от села. Жили в сохранившемся старом бараке сплавщиков на берегу Емцы. Было это ещё до войны. Мне только десятый год миновал, но помощником отец признавал незаменимым. Ведь семьдесят-восемьдесят лопоухих телят держать каждый день в поле зрения — не шутка. Паслись они на воле, брели куда вздумается. Доглядывал-то за лопоухими отец, а я пропитание…

Этим летом я впервые сплавлялась по реке Пинеге на байдарках. И надо же такому случиться, разболелся зуб. Да как не вовремя! Дантиста на Пинежье за сто вёрст в округе не сыщешь.
Выручил Виталий, байдарочник со стажем. На привале он приготовил мне лекарство. Пришлось спилить осинку. В середине осиновой чурочки он высверлил
отверстие и насыпал в него поваренную соль. Отверстие заткнул осиновыми веточками и чурку положил в костёр. До конца догореть ей…

Плотные сумерки начинали обволакивать землю. Зимний день угасал на глазах. Мороз к вечеру усиливался, и в лесной тишине слышно было, как изредка потрескивают от его дыхания сухие деревья.
Но человек, медленно идущий по свежей лыжне, не замечал холода. Шёл он как-то странно, подволакивая к себе левую ногу. Иногда, глухо постанывая, останавливался и, навалившись грудью на суковатую палку, отдыхал.

Смертельная схватка
Собака, которая бежала впереди, тоже останавливалась и, тихо поскуливая, принималась зализывать ободранный…